invirostov (invirostov) wrote,
invirostov
invirostov

Человек играющий. Часть 2: Исчезновение элементов игры из человеческой культуры



продолжаю рассуждать о книге нидерландского философа Йохана Хёйзинги (1872—1945) «Homo ludens» ("Человек играющий")


В первой части (http://invirostov.livejournal.com/65793.html) я подвергла сомнению мнение Хёйзинги о том, что игра первичнее и культуры, и культура разворачивается в игре и как игра.
Моё мнение иное: игра есть важный элемент культуры, но именно элемент. Культуру можно рассмотреть через призму игры (и это очень интересный подход!), но нельзя ограничится только этим углом зрения. Культура разворачивается не в игре, а в самых разнообразных аспектах человеческого бытия, отнюдь не сводимых к игре.
Итак, тезис о том, что «культура возникает в форме игры» показался мне не достаточно убедительным, а его обоснования внутренне противоречивыми. Иногда создавалось такое впечатление, что Хёйзинга играет с читателем по своим правилам, нарочно спутывая причинно-следственные связи – и именно эту игру иронично использует в качестве главного своего доказательства. И если это действительно так – то он выиграл!))


Перейдем теперь к другому очень важному моменту книги: к вопросу об исчезновении элементов игры из человеческой культуры.
Хёйзинга утверждает, что в XIX веке (а, отчасти, уже и в XVIII) по мере того, как буржуазные идеалы овладевают духом общества, экономические факторы выходят на первый план и в обществе, и в духовном состоянии человека. Эти тенденции усиливает промышленный переворот. Труд и производство становятся идеалом. Всё меньше места осталось для игры - общество стало слишком серьёзно воспринимать свои потребности и интересы. Далее Хёйзинга приводит примеры из конкретных областей человеческой культуры. Эти примеры не показались мне достаточно убедительными. Так, он говорит, что течения философской мысли XIX в. направлены против игрового фактора – ни либерализм, ни социализм не давали ему пищи. Тут у меня сразу возникает вопрос: так ли чураются эти направления игрового элемента? К примеру, утопический социализм (коммуны Оуэна, социальные теории Фурье, мечты Чернышевского о «новых людях», ) – разве нет в нем элементов игры? Далее Хёйзинга отмечает, что в искусстве и литературе наблюдаются сходные процессы: реализм, натурализм, имперссионизм чужды понятию игры. И опять я не согласна. Реализм, натурализм – допустим (хотя и тут с натяжкой - подражание действительности уже есть игра). Но за что Хёйзинга лишает игрового фактора импрессионизм? На мой взгляд, напротив, во всех декадансных стилях игры очень много, просто это игра с нечетко определёнными правилами: ведь прежние правила уже не годятся, а новые ещё не выработаны.
Но всё же, в целом я согласна с Хёйзингой: мир Модерна очень прагматичен, а прагматика убивает игру.

И особенно интересными мне показались мысли, высказанные в книге о судьбе игры в XX веке. Хёйзинга задаётся вопросом: восполнился ли в XX веке недостаток игры? И показывает, что ситуация усугубилась: игрового элемента в культуре становится всё меньше (например, спорт отделился от игровой сферы, став серьёзным коммерческим делом). Вместо этого появляется «притворная» игра, т.е. игровые формы используются для сокрытия намерений определенных общественных или политических групп.
«Притворная игра»… но ведь, в сущности, это не что иное, как постмодернисткий «симулякр»! Хёйзинга чувствовал, как мир Модерна загнивает и на его теле начинает вырастать плесень, которую впоследствии назовут «постмодерн». И он отлично описал этот процесс через ту же призму игры.

Далее Хёйзинга говорит о том, что человек стал вести себя, как подросток (постоянная потребность в развлечениях, жажда сенсаций, тяга к массовым зрелищам и т.п.) и подчеркивает, что пуэрилизм (наивность и ребячество) – совсем не то, что игра. Причины этому Хёйзинга видит в приобщении к массовой культуре полуграмотных масс, в падении моральных стандартов, в преувеличении роли общества. Но я думаю, что причины глубже. Позволю себе высказать свои мысли по этому поводу. Человек понимает, что он смертен и он боится этого. Страх смерти помогает преодолеть религия. Но мир XIX-XX века секуляризован. Светскому человеку страх смерти помогают преодолевать какие-то высшие идеалы («да, я смертен, но мне есть, ради чего жить!»). Но идеалы размываются… и даже гуманизм уже не является духовной скрепой общества – ведь мы видим вокруг слишком много насилия, войн, лжи. Человек перестает во что-либо верить. И поэтому ребячество становится подсознательным способом «спрятаться» от смерти («если я останусь ребёнком – я никогда не постарею и не умру»).

Хёйзинга утверждает, что культура не должна утрачивать игрового содержания, т.к. игра предполагает самоограничение и самообуздание, способность не ставить во главу угла свои личные устремления. Я думаю, это отчасти верно, но только если опять смотреть на культуру только с точки зрения игры. Но если посмотреть шире, я бы сказала так: культура не должна утрачивать своей гуманистической сущности (в которую входит и игра как составляющая часть).


Итак, тезис о том, что игровой элемент культуры с XVIII века утратил своё значение, показался мне куда более сильным и доказательным, чем тезис о том, что «культура возникает в форме игры» . Особенно интересны для меня были мысли о «притворной» игре; о том, что различить игру и не-игру становится всё сложнее. Мне кажется, если бы Хёйзинга жил в наше время, он написал бы, что Игра вовсе исчезла из нашего мира. Ведь философия постмодерна учит, что всё есть игра. Но если всё есть игра, то игры уже как бы и нет, остается некая псевдоигра (или "притворная игра", как её назвал Хёйзинга). И если всё есть притворная игра, то нет ничего настоящего, подлинного. Но если нет подлинности, то как может существовать культура (и, соответственно, игра, как её составляющая)? И, хоть я не согласна с тем, что культура возникает из игры, тем не менее, думаю, что тотальная «притворная игра» может культуру уничтожить.

В завершении книги Хёйзинга говорит о том, что человек сам, «опираясь на свое нравственное чувство, должен решать, предписано ли ему действие, к которому влечет его воля, как нечто серьезное или разрешено как игра». Что ж… это неплохо. Но на что опереться человеку в нашем современном мире, где всяческие опоры выбиваются из-под ног? Хёйзинга не дает ответа на этот вопрос. Но человеку придется его дать самому себе, если он хочет остаться Человеком (Человеком Разумным… Человеком Играющим… просто Человеком).


Tags: философия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments