invirostov (invirostov) wrote,
invirostov
invirostov

Человек играющий. Часть 1: Игра первичнее культуры? Сомнительно!



Сегодня хочу поделиться своими мыслями о сочинении Й. Хёйзинги «Homo ludens» ("Человек играющий")

*Йохан Хёйзинга (1872—1945) — нидерландский философ, историк, исследователь культуры.
Факт из биографии: в 1942 г. во время немецко-фашистской оккупации Нидерландов Хёйзинга был арестован и заключён в концлагерь за свои антифашисткие убеждения.
«Homo ludens» - самое знаменитое сочинение Хёйзинги. Написано в 1937 г.


В своей работе «Homo ludens» – «Человек играющий» Хёйзинга строит концепцию игры, рассматривая игровое начало как основание всей человеческой культуры.

Хёйзинга утверждает, что человеческая культура возникает и разворачивается в игре и как игра; что игра не есть порождение культуры или её феномен – она древнее культуры.
С этим уже можно поспорить. В качестве доказательства Хёйзинга замечает, что животные тоже играют. Но я считаю, это слабый аргумент: животные, в отличие от человека, играют неосознанно, они не знают, что их действия есть игра. Животные иногда совершают действия, внешне похожие на человеческие, но не являющиеся таковыми по внутреннему содержанию. Птицы поют. Значит ли это, что искусство пения древнее культуры? Кошки умываются. Значит ли это, что гигиена древнее культуры? Что касается игры: да, животные могут играть, но, я думаю, это не игра в человеческом её смысле – скорее это некое действо, обусловленное набором определенных инстинктов.

Далее Хёйзинга говорит о том, что самые древние проявления деятельности человека уже пронизаны игрой. Так, язык – это игра слов. Миф – «изобретательный дух играет на грани смешного и серьёзного». Культ – священнодействие, совершение мистерии в ходе чистой игры. Но можно ли с этим согласиться? Ведь, определяя игру через ряд признаков, сам Хёйзинга говорит, что игра – это свободная деятельность, осознаваемая как «ненастоящая» и, тем не менее, способная полностью захватить играющего; протекает в строго отведенных пространстве и времени; не обуславливается местными интересами… Отметим в этом определении слова «осознаваемая как ненастоящая». Но разве древний человек, обладающий мифическим сознанием, осознает свой мифический мир как ненастоящий? Думаю, нет: для него там всё всерьёз.

Переходя к анализу слова «игра» Хёйзинга замечает, что оно встречается у всех народов. Но ведь и это не доказывает первичность игры по отношению к культуре; это лишь доказывает, что игра встречается у всех народов (но это и так достаточно очевидно).

В качестве ещё одного аргумента Хёйзинга пишет, что серьёзность старается исключить игру, а игра не исключает серьёзности – и выводит отсюда первозданность игры. Но так ли это? Ведь Хёйзинга сам приводит множество примеров, когда в самых серьёзных делах присутствуют элементы игры. А, значит, серьёзность вовсе не старается исключить игру. Да и вообще, в том, что касается Человека, сложно определить первозданность чего-либо – всё смешано, переплетено. Деятельность человека складывается из очень многих составляющих. Игровой элемент – лишь одно слагаемое. Не думаю, что стоит делать его самым значимым.

Итак, я считаю весьма сомнительным утверждение, что игра первична по отношению к культуре. Хёйзинга говорит: «Нельзя сказать, что культура возникает из игры, но культура возникает в форме игры». А я бы сказала иначе. Культура возникает вместе с человеком; и возникает она не в форме игры, а в форме многообразной человеческой деятельности (в которой и для игры находится свое место).

Впрочем, не стоит и недооценивать значение игры в человеческой культуре. И тут Хёйзинга приводит интересные примеры того, как игра вторгается в самые разные сферы человеческой деятельности (правосудие, ратное дело, философия, поэзия, музыка, танец, изобразительное искусство). Остановлюсь подробнее на двух их них – правосудии и поэзии.
Доказывая присутствие игрового элемента в правосудии, Хёйзинга отмечает, что судопроизводство носит состязательный характер. Для него выделяются отдельные место и время; устанавливаются определенные правила; судьи надевают мантию и парики, что делает их особыми существами. В основе состязания сторон часто побеждает тот, кто более остер, меток, убедителен, а строгие юридические аргументы уходят на второй план. Это на мой взгляд, блестящий пример того, как даже очень серьёзное дело (такое, как правосудие) может нести в себе некий элемент игры.
Теперь что касается поэзии. Поэзия, по мнению Хёйзинги, как фактор ранней культуры, рождается в игре и как игра. Поэтическая форма – это не только удовлетворение эстетических потребностей. Она служит для выражения всего, что важно и ценно для общества. Поэзия предшествует прозе: гимны, притчи, загадки легче запоминаются, чем прозаические тексты. Хёйзинга считает, что поэзия вырастает в игре: игра поклонения богам, игра ухаживания, боевой поединок, игра остроумия и т.п. А вот тут я снова говорю: «Стоп!». Поклонение богам, ухаживание, боевой поединок – это не игра. И, если даже поэзия возникает во многом как игра (с этим я склонна согласиться), то игра эта вырастает из вещей вполне серьезных. Да ведь и сам Хёйзинга говорит, что поэзия служит «для выражения всего, что важно и ценно для общества».
А теперь сравним две эти такие разные сферы человеческой деятельности – поэзию и правосудие. Оказывается, обе они возникают не из игры, а из вполне реальных человеческих потребностей. Но в обоих присутствует игра (в поэзии больше, в правосудии меньше). Т.е. я опять настаиваю на своей точке зрения: говорить можно лишь об игровых элементах, а не о первичности игры.

Но во всем, что касается именно игровых элементов, я в целом согласна с Хёйзингой. Его рассмотрение культуры через призму игры увлекательно и убедительно. Вот как видит Хёйзинга человеческую историю через эту призму: Древняя Греция – агонистика; Древний Рим – соревнование в роскоши (внешний игровой глянец); Средневековье – всё пронизано игрой (рыцарство, обряды, турниры, геральдика, мистерии); Ренессанс – сама духовная атмосфера является атмосферой игры; XVII век – барокко – всё в этом стиле «напоказ», всё преувеличено; XVIII век – игры политиков, дворцовые интриги. Что ж, почему бы не посмотреть на человеческую историю и культуру с такой точки зрения (разумеется, не отвергая при этом и другие)?

Во второй части будет рассмотрен ещё один тезис, выдвинутый Хёйзингой: исчезновение элементов игры из человеческой культуры.


Tags: философия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments