invirostov (invirostov) wrote,
invirostov
invirostov

Степан Бандера: послевоенное концептуальное наследие



Бандеровцы (и в эмиграции, и на Украине) с невероятным восторгом встретили развал СССР — как воплощение заветов своего духовного учителя

Действуя после войны в Германии под крылом «Организации Гелена» и англо-американских спецслужб, Бандера уделял внимание не только организации на Украине партизанской войны УПА и диверсионно-разведывательных операций в интересах своих хозяев. Одновременно он занялся осмыслением концепции, стратегии и тактики дальнейших действий своей ОУН [переименованной в ОУН (р), революционная].

Начинает Бандера с рассмотрения причин растущего отторжения ОУН (р) и УПА подавляющим большинством украинского населения.

Бандера решает, что ОУН ошибочно предполагала наличие у украинцев исходной глубокой ненависти к большевизму и русскости и не уделяла достаточного внимания воспитательной и пропагандистско-разъяснительной работе среди широких масс. В статье «Значение широких масс и их привлечение», вышедшей в январе 1946 г., Бандера пишет:

«Наша внутриполитическая работа направлена на то, чтобы... достучаться до каждого украинца, как причастного, так и не имеющего отношения к общественной жизни... включить в нашу борьбу наибольшую и наиболее ценную их часть... Недостаточно знать общий характер... или общую психологию массы... мы должны тщательно исследовать каждую среду, в которой планируем проводить политическую работу».

При этом Бандера подчеркивает, что идти в широкие массы — не значит размывать «боевое ядро» организации: «Мы должны активировать... работу, предназначенную для широких масс, не ослабляя работу, рассчитанную на передовые, ведущие элементы».

Через полгода Бандера публикует первую из статей «О политической консолидации». В которой предостерегает сторонников и конкурентов от попыток «механического объединения» разнородных политических групп националистов и создания неких паритетных «объединительных» руководящих органов. И, вполне следуя логике Ленина и Сталина, объясняет, что такое кажущееся «сложение сил» на деле равно их ослаблению.

Затем Бандера откровенно заявляет, что он считает возможным объединение на единственной — собственной — концептуально-политической платформе: «всякая эмиграционная политическая концепция без подпорки и соответствия на родных землях — это ветвь, оторванная от пня. Но и среди чисто эмиграционных политических сил, после полного банкротства одной ориентационной политики за другой, созрело убеждение в том, что в нынешнем положении Украины единственно возможной и правильной является революционная освободительная концепция бескомпромиссной борьбы против большевизма, которая рассчитывает на собственные силы Украины и на совместную борьбу других народов, которые в подобной ситуации борются за свою жизнь против того же врага...».

Бандера подчеркивает, что «...к украинским национальным политическим... силам можно отнести только те, которые стоят на платформе государственной самостоятельности и соборности Украины, то есть признают главную и важнейшую цель... усилий украинского народа — освобождение Украины от московско-большевистского порабощения...». И далее повторяет, что эффективное объединение возможно лишь при условии, чтобы разные «политические силы руководствовались одним основным политическим императивом борьбы за осуществление главной цели: Самостоятельного Соборного Украинского Государства, и подчинили все свои узкие, партийные интересы для достижения этой цели... и чтобы они шли к этой цели одним путем — путем национально-освободительной революции».

Эти обязательные для украинских националистов «объединительные принципы» Бандера воспроизводит в своих статьях много раз. Настойчиво повторяя, что единственная реальная и законная объединительная и одновременно революционная сила — это созданное ОУН (р) на самой Украине правительство в виде Украинской головной освободительной рады (УГОР), а также военное крыло этого правительства в виде УПА.

Бандера непримиримо атакует «руководящие амбиции» своих эмигрантских соперников (мельниковцев, бульбовцев и других сторонников преемственности законной украинской власти из краткого «независимого» прошлого рубежа 1920-х годов). Он подчеркивает, что УГОР-УПА, в отличие от других эмигрантских руководящих органов украинских националистов (в частности, правительства УНР 1918–1920 гг.), находится на Украине, в гуще революционных событий. И что до момента победы революции и достижения независимости Украины только УГОР правомочна представлять интересы украинского народа.

При этом Бандера фактически дает своим политическим украинским соперникам единственное право — «искупить вину» за счет присоединения к борьбе своей организации: «Не одна политическая группа, которая разминулась с активной, действительно освободительной политикой и потому потеряла права существования, получает необычную возможность исправить проступки, включиться в единый освободительный фронт, занять место в этой государственной формации, к которой принадлежит будущее, хотя для того, чтобы ее создать, она ничего не сделала».

У конкурентов Бандеры вызывало неприятие не только его стремление навязать свой концептуальный подход и политический диктат [отметим, что это же делали преемники Бандеры в руководстве ОУН (р), включая Ярослава Стецько, Мыколу Лебидя и др.]. Руководители партий-соперников хорошо помнили о многочисленных жертвах бандеровского террора среди своих соратников во время войны. Подчеркнем, что бандеровский террор стал причиной ряда расколов даже в самой ОУН (р), происходивших в 1948, 1950 и 1954 гг. Так что категорическое нежелание объединяться «под бандеровским знаменем» у других эмигрантских организаций украинских националистов было очень понятно.

Еще одной постоянной темой публикаций Бандеры в послевоенные годы становится борьба с теми течениями в собственной партии и других организациях украинских националистов, которые допускали не революционное (то есть не террористическое) освобождение Украины.

В статье 1948 г. «Ход революционной борьбы в крае» он пишет: «Вопрос антибольшевистской революции — это, прежде всего, вопрос советского человека, такого его внутреннего перерождения, чтобы на место уныния пришла вера в возможность свержения большевизма... Террор режима... наполняет его страхом, беспросветностью, унынием, чувством одиночества... пассивностью и подчиненностью. Это всё надо переломить, это должна сделать организованная революционная сила. Важнейшим средством... является не... поучающая пропаганда, а только живое действие — борьба, наглядное доказательство — пример». И далее «нужен общий антибольшевистский фронт, освободительная революция народов по концепции АБН [Антибольшевистского блока народов — Ю.Б.], в которой Украина ведет вперед».

В том же 1948 г. в брошюре «Слово к украинским националистам-революционерам за границей» Бандера подчеркивает недопустимость сохранения Украиной союза с Россией в любых формах:
«...Главной целью и главнейшим принципом всей украинской политики является... восстановление Украинского Самостоятельного Соборного Государства путем ликвидации большевистской оккупации и расчленения российской империи на самостоятельные национальные государства... Концепции эволюционной перестройки или превращения СССР в союз свободных государств, но так же объединенных, в том же составе, с преимущественным или центральным положением России — такие концепции противоречат идее освобождения Украины, их надо до конца устранить из украинской политики».

Здесь же Бандера вновь обращается с призывом перейти под свои знамена к наиболее сильному (и влиятельному в эмиграции) сопернику: «существует реальная возможность на базе УГОР объединиться с теми освободительными политическими организациями, которые декларируют, что они находятся на позициях революционной освободительной борьбы, в частности с Организацией Украинских Националистов-Солидаристов под руководством Андрея Мельника».

Далее Бандера заявляет о том, что ради консолидации революционных сил ОУН (р) готова войти в единый зарубежный руководящий орган — Украинскую Национальную Раду в эмиграции. Однако тут же оговаривает, что для этого Рада должна признать правомочность действующей бандеровской УГОР вплоть до момента освобождения Украины. И заодно предупреждает, что в этой Раде ОУН (р) будет отстаивать свою концепцию, идеологию и политику войны против большевиков.

«Мельниковцы» и большинство других эмигрантских групп, естественно, на такие условия не согласились. И в статье 1950 г. «К десятой годовщине создания Революционного Провода ОУН» Бандера атакует Мельника совсем резко: «В вопросах идеологии, программы и внутриукраинского уклада сил Организация Мельника каждый раз отчетливее и крепче определяла себя там, куда ее тянули указания руководящих членов, — в уэнэровско-социалистический, антинационалистический лагерь... Поэтому- то и не могли иметь успешный результат трехкратные, с 1946 г., переговоры между обеими Организациями, чтобы прийти к пониманию и дальше идти общим путем».

В том же 1950 г. Бандера посвящает статью «Украинская национальная революция, а не сопротивление режиму» борьбе с еще одной набиравшей влияние эмигрантской организацией — Украинской Революционно-демократической Партией (УРДП) Ивана Багряного. Однако и здесь, начиная с обвинения УРДП и близких к ней эмигрантских групп в социализме, демократизме и даже национал-коммунизме (то есть в фактическом соглашательстве с большевистскими и западными политическими концептами), Бандера затем переходит к главной теме — необходимости тотального уничтожения СССР-России.

Подчеркнем, что в этой статье — на год раньше выхода знаменитой книги Ханны Арендт «Истоки тоталитаризма» — Бандера развертывает параллели между германским нацизмом и советским коммунизмом. Он, явно адресуясь к потенциальным союзникам в западных «демократиях», утверждает, что национал-социализм и советский социализм подобны и по признаку социализма, и по признаку тоталитаризма, и по признаку неискоренимых имперских амбиций. И потому они представляют собой родственное зло, которое является онтологическим врагом свободного мира.

Бандера пишет: «Борьба не прекратится вплоть до полной реализации нашей цели, полного разрыва между Украиной и Москвой, восстановления Самостоятельного Соборного Украинского Государства, развала СССР и построения самостоятельных национальных государств в советской Европе и Азии, полного разгрома российского империализма и создания вокруг России, замкнутой в ее собственных границах, такой системы государств, чтобы она не могла больше выступать с империалистической агрессией... Мира нет и не будет до окончательной расправы между... московским большевизмом и свободолюбивыми народами».

И дальше: «...наша генеральная линия освободительной политики базируется на том... что борьба за государственную независимость Украины — это борьба против России, не только против большевизма, но против каждого захватнического российского империализма, который присущ русскому народу, во всей истории и теперь».

Напомним, что бандеровцы — и в эмиграции, и на Украине — с невероятным восторгом встретили развал СССР как воплощение заветов своего духовного учителя. И именно они сейчас наиболее активно требуют от США и Запада в целом «навсегда покончить с российским империализмом».


бандера1.jpg
сегодня Бандера на Украине в чести

Продолжение следует.

предыдущие материалы цикла:
Украинский нацизм: как это начиналось
Идеи и идеологи украинского национализма
Бандеровщина. Украина. 1941-1942
Бандеровщина в разгар Великой войны
Бандеровский террор на исходе Великой Отечественной войны

источник:
статья Юрия Бялого Степан Бандера: послевоенное концептуальное наследие. Часть I
опубликована в газете "Суть времени" в №83 от 25 июня 2014 г.

Tags: ВОВ, Украина, бандеровцы, история, концептуальная война, нацизм, национализм
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments