invirostov (invirostov) wrote,
invirostov
invirostov

"Побежденные. Панихида" (непосредственное восприятие искусства на примере одной картины)

0180

Год назад мне впервые посчастливилось побывать в Третьяковской галерее. Были мы с подругой в Москве проездом, и времени на осмотр Третьяковки у нас было мало – всего 4 часа. Я понимала, что за такой короткий срок невозможно осмотреть всё (тем более у меня уже был печальный опыт осмотра Эрмитажа «галопом по Европам»), и лучше ограничиться несколькими залами. И всё же мы попали в ловушку, которая подстерегает каждого провинциала и, не удержавшись от соблазна «объять необъятное», умудрились-таки побывать во всех залах.

Увы, в результате в памяти осталась невнятная мешанина стилей, авторов, картин: Никитин, Васнецов, Иванов, Репин, Суриков… Десятки знакомых и незнакомых шедевров… Но лишь одна картина произвела на меня по-настоящему сильное впечатление: «Побежденные. Панихида» Верещагина.

Сразу оговорюсь: никогда меня особо не привлекало творчество этого художника. Более того: меня никогда не привлекал реализм. С детства беспокойный трепет - этакий холодок промеж лопаток - у меня вызывали исключительно декадансные и модернисткие направления в живописи. Но в этот раз меня не тронули ни Врубель, ни Коровин, ни Грабарь. Вернее, их картины не затронули меня так сильно, как Верещагинская «Панихида». Сначала я взглянула на нее мельком и хотела было идти дальше. Но что-то заставило меня остановиться и взглянуть на картину ещё раз. Сначала я видела просто бесконечное поле, поросшее жухлой травой. Трава как будто шевелилась – это вызывало чувство тревоги и не давало отвести взгляд. И только спустя несколько мгновений я разглядела в траве лица… трупы… множество трупов… бесконечные лица смерти… Они смотрели на меня из травы. В этом была какая-то безысходность и потерянность. Русская тоска… И я сама не знаю, что подразумеваю сейчас под словосочетанием «русская тоска». Может быть, непроявившееся в сознании чувство связи со всеми умершими предками. А, может, что-то ещё… Я помню, что тогда, перед картиной, мне пришли на память слова из стихотворения Твардовского:
Что ж, мы трава? Что ж, и они трава?
Нет. Не избыть нам связи обоюдной.
Не мертвых власть, а власть того родства,
Что даже смерти стало неподсудно.


Как ни странно, меня в тот момент совершенно не интересовало, какой битве посвящена картина. Историческая подоплека была мне не важна. Не особо занимали меня и два персонажа, изображенных на картине слева на переднем плане – поп с кадилом и какой-то воинский чин. Я смотрела на лица в траве, и меня охватывало ощущение чего-то вечного, безвременного, но, вместе с этим, близкого и родного. Хотелось подуть на картину – чтобы моё дыхание прошло через траву, коснулось мертвых лиц, согрело их, вдохнуло в них жизнь.

Впрочем, я недолго оставалась перед картиной: ведь впереди было ещё так много залов, а мне так хотелось успеть всё. И мы скоренько пошли дальше. И я опять опознавала какие-то стили, имена, эпохи и с гордым видом сообщала о них подруге.
Но потом, когда я ехала из Москвы далее, я не спала полночи и всё вспоминала «Панихиду». Я думала: «А почему, собственно, Верещагин?». Из всей Третьяковки только он. Я пыталась объяснить это простейшими причинами, как то: картина большая, почти во всю стену. Но в Третьяковке немало больших картин, и, к тому же, я никогда не испытывала особых эмоций по поводу больших полотен. Может быть, расположение зала? Но психологи говорят, что человек лучше всего запоминает то, что находится в начале и конце, а Верещагин располагался примерно в середине. К тому же, как я уже говорила, реализм никогда меня особо не привлекал. Простые объяснения не годились. Но других у меня было. В голове всплывали какие-то обрывки стихов, образов, мыслей, понятий. Война, жалость, смерть, гуманизм, соборность, единство живых и мёртвых… Всё перемешивалось, я засыпала и тут же просыпалась с ощущением всё той же «русской тоски».
И сейчас, стоит мне закрыть глаза и представить картину, это ощущение тут же возвращается. От него беспокойно, но одновременно как-то…


Справка.
Верещагин Василий Васильевич (1842—1904) - русский художник, мастер батальной картины.
Vasili_Vereshchagin

Картина "Побежденные. Панихида" (1878-1879) изображает последствия штурма Плевны во время Русско-турецкой войны 1877—1878 гг, выражающиеся в огромных человеческих потерях для русской армии.


Tags: искусство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments