invirostov (invirostov) wrote,
invirostov
invirostov

"Побежденные. Панихида" (непосредственное восприятие искусства на примере одной картины)

0180

Год назад мне впервые посчастливилось побывать в Третьяковской галерее. Были мы с подругой в Москве проездом, и времени на осмотр Третьяковки у нас было мало – всего 4 часа. Я понимала, что за такой короткий срок невозможно осмотреть всё (тем более у меня уже был печальный опыт осмотра Эрмитажа «галопом по Европам»), и лучше ограничиться несколькими залами. И всё же мы попали в ловушку, которая подстерегает каждого провинциала и, не удержавшись от соблазна «объять необъятное», умудрились-таки побывать во всех залах.

Увы, в результате в памяти осталась невнятная мешанина стилей, авторов, картин: Никитин, Васнецов, Иванов, Репин, Суриков… Десятки знакомых и незнакомых шедевров… Но лишь одна картина произвела на меня по-настоящему сильное впечатление: «Побежденные. Панихида» Верещагина.

Сразу оговорюсь: никогда меня особо не привлекало творчество этого художника. Более того: меня никогда не привлекал реализм. С детства беспокойный трепет - этакий холодок промеж лопаток - у меня вызывали исключительно декадансные и модернисткие направления в живописи. Но в этот раз меня не тронули ни Врубель, ни Коровин, ни Грабарь. Вернее, их картины не затронули меня так сильно, как Верещагинская «Панихида». Сначала я взглянула на нее мельком и хотела было идти дальше. Но что-то заставило меня остановиться и взглянуть на картину ещё раз. Сначала я видела просто бесконечное поле, поросшее жухлой травой. Трава как будто шевелилась – это вызывало чувство тревоги и не давало отвести взгляд. И только спустя несколько мгновений я разглядела в траве лица… трупы… множество трупов… бесконечные лица смерти… Они смотрели на меня из травы. В этом была какая-то безысходность и потерянность. Русская тоска… И я сама не знаю, что подразумеваю сейчас под словосочетанием «русская тоска». Может быть, непроявившееся в сознании чувство связи со всеми умершими предками. А, может, что-то ещё… Я помню, что тогда, перед картиной, мне пришли на память слова из стихотворения Твардовского:
Что ж, мы трава? Что ж, и они трава?
Нет. Не избыть нам связи обоюдной.
Не мертвых власть, а власть того родства,
Что даже смерти стало неподсудно.


Как ни странно, меня в тот момент совершенно не интересовало, какой битве посвящена картина. Историческая подоплека была мне не важна. Не особо занимали меня и два персонажа, изображенных на картине слева на переднем плане – поп с кадилом и какой-то воинский чин. Я смотрела на лица в траве, и меня охватывало ощущение чего-то вечного, безвременного, но, вместе с этим, близкого и родного. Хотелось подуть на картину – чтобы моё дыхание прошло через траву, коснулось мертвых лиц, согрело их, вдохнуло в них жизнь.

Впрочем, я недолго оставалась перед картиной: ведь впереди было ещё так много залов, а мне так хотелось успеть всё. И мы скоренько пошли дальше. И я опять опознавала какие-то стили, имена, эпохи и с гордым видом сообщала о них подруге.
Но потом, когда я ехала из Москвы далее, я не спала полночи и всё вспоминала «Панихиду». Я думала: «А почему, собственно, Верещагин?». Из всей Третьяковки только он. Я пыталась объяснить это простейшими причинами, как то: картина большая, почти во всю стену. Но в Третьяковке немало больших картин, и, к тому же, я никогда не испытывала особых эмоций по поводу больших полотен. Может быть, расположение зала? Но психологи говорят, что человек лучше всего запоминает то, что находится в начале и конце, а Верещагин располагался примерно в середине. К тому же, как я уже говорила, реализм никогда меня особо не привлекал. Простые объяснения не годились. Но других у меня было. В голове всплывали какие-то обрывки стихов, образов, мыслей, понятий. Война, жалость, смерть, гуманизм, соборность, единство живых и мёртвых… Всё перемешивалось, я засыпала и тут же просыпалась с ощущением всё той же «русской тоски».
И сейчас, стоит мне закрыть глаза и представить картину, это ощущение тут же возвращается. От него беспокойно, но одновременно как-то…


Справка.
Верещагин Василий Васильевич (1842—1904) - русский художник, мастер батальной картины.
Vasili_Vereshchagin

Картина "Побежденные. Панихида" (1878-1879) изображает последствия штурма Плевны во время Русско-турецкой войны 1877—1878 гг, выражающиеся в огромных человеческих потерях для русской армии.


Tags: искусство
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments