invirostov (invirostov) wrote,
invirostov
invirostov

Герман Гессе - писатель и философ



Творчество Гессе условно можно разделить на два периода – до и после Первой Мирово войны. Произведения первого периода, безусловно, полны психологизма. Но, если рассматривать Гессе как философа, то следует больше обратить внимание на второй период его творчества, в котором Гессе поднимается от психологизма к экзистенциальной и метафизической проблематике.
Все романы его периода объединяет тема «пути внутрь», пройдя который, человек осознает предельные основания своего бытия, свои внутренние хаос и космос, постоянно борющихся зверя и человека в себе. Точкой отсчета этого второго философского этапа не случайно стала Первая мировая война. В ней как будто совокупный зверь всего человечества вырвался наружу, подкосив веру в Разум. Этот феномен требовал осмысления, – как на уровне бытия всего человечества, так и на уровне бытия отдельного человека.
Герои Гессе опускаются на самое дно своей души, проходят через культурные и социальные наслоения, чтобы, оттолкнувшись от дна, снова двигаться вверх, но уже обретя гармонию между самостью и окружающим миром, между ангелом и демоном в себе.

Первым произведением, написанным Гессе после Первой Мировой войны, стала повесть «Демиан». Её главный герой Синклер занят поисками внутренней гармонии, он мечется в этих поисках, теряя почву под ногами. Его друг Демиан, напротив, уверен в себе, – он, кажется, с юных лет постиг некое тайное знание, позволяющее ему управлять собой и миром. Но оба юноши отмечены «печатью Каина», оба живут сразу в двух мирах – светлом и темном, только у Синклера эти миры находятся в противостоянии друг другу, а Демиан постиг их единство. Но и Синклер, проходя стадии инициации, в конце концов приходит к такому постижению, находя «светло-темного» бога Абраксаса. Демиан становится проводником Синклера на пути к этому богу, а мать Демиана Ева довершает инициацию, возвращая Синклера к вечно женственному началу, к праматери.
Однако повесть выходит за рамки «пути внутрь». Оказавшись на войне, Синклер обращает взгляд вовне и обнаруживает, что он «людей недооценивал». Гностическое деление людей на избранных (обладающих «печатью Каина») и всех остальных переосмысливается: под конец повести для Синклера уже все люди становятся материалом для строительства нового мира: «Что бы они ни думали и во что бы ни верили, они были готовы, они были нужны, из них строилось будущее. И чем упрямее настаивал мир на войне, на героизме, чести и на других старых идеалах, чем отдаленнее и неправдоподобнее звучал всякий голос кажущейся человечности, тем более поверхностным все это становилось... А в глубине происходило становление чего-то. Чего-то вроде новой человечности».
Гессе пытается переосмыслить гностическую традицию и выйти на новую человечность, – ведь он осознает, что прежний бюргерский гуманизм эпохи Модерна отыграл своё, и война поставила на нем точку. «Демиан» оставляет надежду на приход обновленного мира, в котором человек сможет жить дальше, не теряя человеческого в себе.

Этого не скажешь о другом произведении Германа Гессе – знаменитом романе «Степной волк». Его герой Гарри, как и Синклер, не в ладах с самим собой; он мучительно ощущает противоречие как между ярким собственным «я» и будничным миром вокруг, так и между хаосом и порядком своего внутреннего мира. Он чувствует в себе разрушающее звериное начало – степного волка, тоскующего по свободе в заорганизованном мещанском обществе. Жажда зверя вырваться из клетки чуть не доводит Гарри до самоубийства. Он проходит процесс индивидуализации, освобождаясь от всех обусловленностей во имя обретения самости. Человек и волк встречаются внутри Гарри через смех, игру, разрушение установленных норм. Попадая в магический театр, который предназначен «только для сумасшедших», он проходит через расщепление «я» на множество частей. И всё же «куски его он всегда может в любом порядке составить заново и добиться тем самым бесконечного разнообразия в игре жизни». Понимание жизни как игры, а собственного «я» как составной конструкции, элементы которой можно тасовать бесконечным числом способов – таков ответ Гарри на вызов мира, пытающегося загнать человека (с обоими его началами – человеческим и звериным) в рамки принятых правил. Общество предоставило Гарри на выбор две возможности: или постоянно держать своего зверя на коротком поводке, тем самым заставляя убить и свою истинную человечность, или сохранить свою самость, тем самым став сумасшедшим в «нормальном» мире. Гарри выбирает второй путь. Третий выход – постоянная связь с миром при отстаивании собственного творческого начала, преобразование мира посредством этого начала – в романе не предусмотрен. Гарри попадает в паутину собственного сумасшествия, жизнь для него уже никогда не выйдет за рамки игры. В магическом театре он приговорен к «наказанию вечной жизнью» за то, что спутал «прекрасную картинную галерею с так называемой действительностью».



Иной выход пытается найти Иозеф Кнехт, герой ещё одного, не менее известного романа Германа Гессе – «Игры в бисер». В романе члены ордена интеллектуалов из вымышленной Кастильи пытаются сохранить духовность своего локального мира среди океана всеобщей пошлости. Они занимаются «игрой в бисер» – синтезом науки и искусства, ювелирной сборкой различных элементов культуры. В чём-то эта «игра» похожа на «магический театр» из «Степного волка»: и там, и там речь идет о попытке синтеза чего-то разрозненного – но в «театре» происходит сборка фрагментов личности, а в «игре» сборке подвергается вся человеческая культура. Казалось бы, сборка культуры – достойное занятие, но проблема в том, что происходит оно в «башне из слоновой кости». Жители Кастильи не пытаются спасти окружающий мир, они отгораживаются от него, замыкаясь в своем интеллектуализме. И только Иозеф Кнехт, достигнув высокого звания мастера Игры и постигнув высшую духовность, решает уйти из Кастильи в обыденный мир. Вечная «игра в бисер» - без связи с реальной жизнью, без самоотдачи, его не устраивает. Он понимает, что эта «игра» – путь в никуда, и что, занимаясь ей, он не спасет мир и не спасется сам. Уйдя из Кастильи, Кнехт становится учителем своего давнего приятеля Дезиньори. Жить не ради себя и не ради пусть и высшего, но замкнутого в самом себе искусства Игры, но жить ради другого человека – это выбор Иозефа Кнехта. Однако вскоре жизнь Кнехта заканчивается – он тонет, спасая друга. Эту метафору можно понимать по-разному. Первое понимание рождается из параллели с главным новозаветным сюжетом. Гибель Кнехта – это надежда на возрождение мира духовности и человечности через жертву. Жертва не напрасна: Кнехт оставляет после себя ученика Дезиньори, который сможет подхватить знамя гуманизма. Но я склоняюсь к мнению, что Гессе смертью мастера Игры хотел показать неспособность интеллектуальной культуры вдохнуть жизнь в наступающий мир бездуховности – и в этом случае жертва оказывается напрасной, а выход из «башни из слоновой кости» бесполезеным.

Герман Гессе ставит проблемы поиска человеком своих глубинных оснований и соотнесению своего «я» с внешним миром почти во всех своих произведениях. Но эти три – «Демиан», «Степной волк» и «Игра в бисер», представляются мне самыми значимыми. Они дают три возможных варианта судьбы – как отдельного индивида, так и всего человечества. Герои всех трех произведений проходят путь к себе, раскрепощая свое истинное «я» и пытаясь уберечь его от разрушающей обыденности. Но все они в результате по-разному сопрягают найденное «я» с действительностью. Синклер, обретя внутреннюю гармонию, выходит в жизнь, готовым принять её. Но примет ли, в свою очередь, Синклера жизнь? Герой «Степного волка» Гарри зацикливается на бесконечной сборке-разборке своей личности, играя элементами самости как детскими кубиками. Тут результат очевиден: Гарри не принимает реальный мир, а мир, в свою очередь, не принимает Гарри. И, хотя ему при этом удается не сдаться на милость повседневности, он навсегда утрачивает связь с реальностью. Иозеф Кнехт, овладев Игрой, постигает вершины духовности – как собственной, так и общечеловеческой, и выходит в мир, чтобы принести себя в жертву. Казалось бы, путь Кнехта самый благородный. Но остальные члены его ордена, нанизывая на интеллектуальные нити бисер культурных ценностей, предпочитают оставаться в «башне из слоновой кости». В своем порыве отдать себя миру Иозеф Кнехт оказывается одинок, а в одиночестве человек ничего не может, – и в этом смысле гибель Кнехта не случайна. Правда, есть надежда, что его приятель-ученик примет эстафету.
Герман Гессе, мучительно переживая исчерпание прежних идеалов человечества, ищет точку отсчета для нового гуманизма. Он видит её в осознании всей сложности человеческой природы, и, соответственно, в новом выстраивании диалога человека с самим собой и с окружающим миром. Вот только каков будет этот диалог? И достаточно ли его для спасения духовности? На это у Гессе нет окончательных ответов. Но и истинный философ поступает так же: ищет ответы на вопросы «что такое человек», «что такое мир», «на каких основаниях выстроена связь человека с миром» и не дает окончательных ответов. В этом смысле труд талантливого писателя всегда схож с трудом философа. Многих литературных гениев можно назвать если не философами в строгом смысле этого слова, то настоящими Мыслителями (именно с большой буквы). Труд их не бесплоден, несмотря на отсутствие готовых схем и законов на выходе. Литература, как и философия, в отличие от позитивной науки, не рождает строгих незыблемых законов. Но сам поиск позволяет человеку не превратиться ни в зверя, ни в робота.




Литература:

1. Гессе Г. Собрание сочинений: В 4-х т. Т. 1: Повести, сказки, легенды, притчи. – СПб: Северо-запад, 1994, - 607 с.
2. Гессе Г. Собрание сочинений: В 4-х т. Т. 2: Роман, повести. – СПб: Северо-запад, 1994, - 415 с.
3. Гессе Г. Собрание сочинений: В 4-х т. Т. 4: Игра в бисер: Роман. – СПб: Северо-запад, 1994, - 543 с.
4. Гучинская Н. Герман Гессе на пути духовному синтезу. (Вступительная статья. Гессе Г. Собрание сочинений: В 4-х т. Т. 1: Повести, сказки, легенды, притчи. – СПб: Северо-запад, 1994, - 607 с.)
5. Маркович Е. Герман Гессе и его роман «Игра в бисер» (Вступительная статья. Гессе Г. Игра в бисер. - М., 1969)
Philology.ru (Русский филологический портал)
http://philology.ru/literature3/markovich-69.htm
6. Акопян Я. Философская концепция личности в творчестве Германа Гессе. ЕГЛУ им. В. Брюсова. Научные труды 2008 г. – Ереван: Лингва, 208
http://old.brusov.am/docs/prak-6-final.pdf

Tags: Гессе, литература, философия
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 6 comments