invirostov (invirostov) wrote,
invirostov
invirostov

Герман Гессе - писатель и философ



Творчество Гессе условно можно разделить на два периода – до и после Первой Мирово войны. Произведения первого периода, безусловно, полны психологизма. Но, если рассматривать Гессе как философа, то следует больше обратить внимание на второй период его творчества, в котором Гессе поднимается от психологизма к экзистенциальной и метафизической проблематике.
Все романы его периода объединяет тема «пути внутрь», пройдя который, человек осознает предельные основания своего бытия, свои внутренние хаос и космос, постоянно борющихся зверя и человека в себе. Точкой отсчета этого второго философского этапа не случайно стала Первая мировая война. В ней как будто совокупный зверь всего человечества вырвался наружу, подкосив веру в Разум. Этот феномен требовал осмысления, – как на уровне бытия всего человечества, так и на уровне бытия отдельного человека.
Герои Гессе опускаются на самое дно своей души, проходят через культурные и социальные наслоения, чтобы, оттолкнувшись от дна, снова двигаться вверх, но уже обретя гармонию между самостью и окружающим миром, между ангелом и демоном в себе.

Первым произведением, написанным Гессе после Первой Мировой войны, стала повесть «Демиан». Её главный герой Синклер занят поисками внутренней гармонии, он мечется в этих поисках, теряя почву под ногами. Его друг Демиан, напротив, уверен в себе, – он, кажется, с юных лет постиг некое тайное знание, позволяющее ему управлять собой и миром. Но оба юноши отмечены «печатью Каина», оба живут сразу в двух мирах – светлом и темном, только у Синклера эти миры находятся в противостоянии друг другу, а Демиан постиг их единство. Но и Синклер, проходя стадии инициации, в конце концов приходит к такому постижению, находя «светло-темного» бога Абраксаса. Демиан становится проводником Синклера на пути к этому богу, а мать Демиана Ева довершает инициацию, возвращая Синклера к вечно женственному началу, к праматери.
Однако повесть выходит за рамки «пути внутрь». Оказавшись на войне, Синклер обращает взгляд вовне и обнаруживает, что он «людей недооценивал». Гностическое деление людей на избранных (обладающих «печатью Каина») и всех остальных переосмысливается: под конец повести для Синклера уже все люди становятся материалом для строительства нового мира: «Что бы они ни думали и во что бы ни верили, они были готовы, они были нужны, из них строилось будущее. И чем упрямее настаивал мир на войне, на героизме, чести и на других старых идеалах, чем отдаленнее и неправдоподобнее звучал всякий голос кажущейся человечности, тем более поверхностным все это становилось... А в глубине происходило становление чего-то. Чего-то вроде новой человечности».
Гессе пытается переосмыслить гностическую традицию и выйти на новую человечность, – ведь он осознает, что прежний бюргерский гуманизм эпохи Модерна отыграл своё, и война поставила на нем точку. «Демиан» оставляет надежду на приход обновленного мира, в котором человек сможет жить дальше, не теряя человеческого в себе.

Этого не скажешь о другом произведении Германа Гессе – знаменитом романе «Степной волк». Его герой Гарри, как и Синклер, не в ладах с самим собой; он мучительно ощущает противоречие как между ярким собственным «я» и будничным миром вокруг, так и между хаосом и порядком своего внутреннего мира. Он чувствует в себе разрушающее звериное начало – степного волка, тоскующего по свободе в заорганизованном мещанском обществе. Жажда зверя вырваться из клетки чуть не доводит Гарри до самоубийства. Он проходит процесс индивидуализации, освобождаясь от всех обусловленностей во имя обретения самости. Человек и волк встречаются внутри Гарри через смех, игру, разрушение установленных норм. Попадая в магический театр, который предназначен «только для сумасшедших», он проходит через расщепление «я» на множество частей. И всё же «куски его он всегда может в любом порядке составить заново и добиться тем самым бесконечного разнообразия в игре жизни». Понимание жизни как игры, а собственного «я» как составной конструкции, элементы которой можно тасовать бесконечным числом способов – таков ответ Гарри на вызов мира, пытающегося загнать человека (с обоими его началами – человеческим и звериным) в рамки принятых правил. Общество предоставило Гарри на выбор две возможности: или постоянно держать своего зверя на коротком поводке, тем самым заставляя убить и свою истинную человечность, или сохранить свою самость, тем самым став сумасшедшим в «нормальном» мире. Гарри выбирает второй путь. Третий выход – постоянная связь с миром при отстаивании собственного творческого начала, преобразование мира посредством этого начала – в романе не предусмотрен. Гарри попадает в паутину собственного сумасшествия, жизнь для него уже никогда не выйдет за рамки игры. В магическом театре он приговорен к «наказанию вечной жизнью» за то, что спутал «прекрасную картинную галерею с так называемой действительностью».



Иной выход пытается найти Иозеф Кнехт, герой ещё одного, не менее известного романа Германа Гессе – «Игры в бисер». В романе члены ордена интеллектуалов из вымышленной Кастильи пытаются сохранить духовность своего локального мира среди океана всеобщей пошлости. Они занимаются «игрой в бисер» – синтезом науки и искусства, ювелирной сборкой различных элементов культуры. В чём-то эта «игра» похожа на «магический театр» из «Степного волка»: и там, и там речь идет о попытке синтеза чего-то разрозненного – но в «театре» происходит сборка фрагментов личности, а в «игре» сборке подвергается вся человеческая культура. Казалось бы, сборка культуры – достойное занятие, но проблема в том, что происходит оно в «башне из слоновой кости». Жители Кастильи не пытаются спасти окружающий мир, они отгораживаются от него, замыкаясь в своем интеллектуализме. И только Иозеф Кнехт, достигнув высокого звания мастера Игры и постигнув высшую духовность, решает уйти из Кастильи в обыденный мир. Вечная «игра в бисер» - без связи с реальной жизнью, без самоотдачи, его не устраивает. Он понимает, что эта «игра» – путь в никуда, и что, занимаясь ей, он не спасет мир и не спасется сам. Уйдя из Кастильи, Кнехт становится учителем своего давнего приятеля Дезиньори. Жить не ради себя и не ради пусть и высшего, но замкнутого в самом себе искусства Игры, но жить ради другого человека – это выбор Иозефа Кнехта. Однако вскоре жизнь Кнехта заканчивается – он тонет, спасая друга. Эту метафору можно понимать по-разному. Первое понимание рождается из параллели с главным новозаветным сюжетом. Гибель Кнехта – это надежда на возрождение мира духовности и человечности через жертву. Жертва не напрасна: Кнехт оставляет после себя ученика Дезиньори, который сможет подхватить знамя гуманизма. Но я склоняюсь к мнению, что Гессе смертью мастера Игры хотел показать неспособность интеллектуальной культуры вдохнуть жизнь в наступающий мир бездуховности – и в этом случае жертва оказывается напрасной, а выход из «башни из слоновой кости» бесполезеным.

Герман Гессе ставит проблемы поиска человеком своих глубинных оснований и соотнесению своего «я» с внешним миром почти во всех своих произведениях. Но эти три – «Демиан», «Степной волк» и «Игра в бисер», представляются мне самыми значимыми. Они дают три возможных варианта судьбы – как отдельного индивида, так и всего человечества. Герои всех трех произведений проходят путь к себе, раскрепощая свое истинное «я» и пытаясь уберечь его от разрушающей обыденности. Но все они в результате по-разному сопрягают найденное «я» с действительностью. Синклер, обретя внутреннюю гармонию, выходит в жизнь, готовым принять её. Но примет ли, в свою очередь, Синклера жизнь? Герой «Степного волка» Гарри зацикливается на бесконечной сборке-разборке своей личности, играя элементами самости как детскими кубиками. Тут результат очевиден: Гарри не принимает реальный мир, а мир, в свою очередь, не принимает Гарри. И, хотя ему при этом удается не сдаться на милость повседневности, он навсегда утрачивает связь с реальностью. Иозеф Кнехт, овладев Игрой, постигает вершины духовности – как собственной, так и общечеловеческой, и выходит в мир, чтобы принести себя в жертву. Казалось бы, путь Кнехта самый благородный. Но остальные члены его ордена, нанизывая на интеллектуальные нити бисер культурных ценностей, предпочитают оставаться в «башне из слоновой кости». В своем порыве отдать себя миру Иозеф Кнехт оказывается одинок, а в одиночестве человек ничего не может, – и в этом смысле гибель Кнехта не случайна. Правда, есть надежда, что его приятель-ученик примет эстафету.
Герман Гессе, мучительно переживая исчерпание прежних идеалов человечества, ищет точку отсчета для нового гуманизма. Он видит её в осознании всей сложности человеческой природы, и, соответственно, в новом выстраивании диалога человека с самим собой и с окружающим миром. Вот только каков будет этот диалог? И достаточно ли его для спасения духовности? На это у Гессе нет окончательных ответов. Но и истинный философ поступает так же: ищет ответы на вопросы «что такое человек», «что такое мир», «на каких основаниях выстроена связь человека с миром» и не дает окончательных ответов. В этом смысле труд талантливого писателя всегда схож с трудом философа. Многих литературных гениев можно назвать если не философами в строгом смысле этого слова, то настоящими Мыслителями (именно с большой буквы). Труд их не бесплоден, несмотря на отсутствие готовых схем и законов на выходе. Литература, как и философия, в отличие от позитивной науки, не рождает строгих незыблемых законов. Но сам поиск позволяет человеку не превратиться ни в зверя, ни в робота.




Литература:

1. Гессе Г. Собрание сочинений: В 4-х т. Т. 1: Повести, сказки, легенды, притчи. – СПб: Северо-запад, 1994, - 607 с.
2. Гессе Г. Собрание сочинений: В 4-х т. Т. 2: Роман, повести. – СПб: Северо-запад, 1994, - 415 с.
3. Гессе Г. Собрание сочинений: В 4-х т. Т. 4: Игра в бисер: Роман. – СПб: Северо-запад, 1994, - 543 с.
4. Гучинская Н. Герман Гессе на пути духовному синтезу. (Вступительная статья. Гессе Г. Собрание сочинений: В 4-х т. Т. 1: Повести, сказки, легенды, притчи. – СПб: Северо-запад, 1994, - 607 с.)
5. Маркович Е. Герман Гессе и его роман «Игра в бисер» (Вступительная статья. Гессе Г. Игра в бисер. - М., 1969)
Philology.ru (Русский филологический портал)
http://philology.ru/literature3/markovich-69.htm
6. Акопян Я. Философская концепция личности в творчестве Германа Гессе. ЕГЛУ им. В. Брюсова. Научные труды 2008 г. – Ереван: Лингва, 208
http://old.brusov.am/docs/prak-6-final.pdf

Tags: Гессе, литература, философия
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments