invirostov (invirostov) wrote,
invirostov
invirostov

Радикальный украинский национализм: постсоветский реванш


Голодовка студентов. Киев, 1990 г.

Цель — максимально и тотально сдвинуть массовое сознание Украины и ее политику вправо. И создать из Украины такой жесткий и агрессивный неофашистский субъект, который станет долгосрочным и мощным антироссийским плацдармом

В перестройку Украина вступала с активными, хотя еще политически недооформленными радикально-националистическими течениями.

Такие течения были в диссидентской среде и концентрировались вокруг созданной к началу 1980-х гг. Украинской Хельсинской группы. А далее обрастали преимущественно интеллигентскими по составу полуформальными организациями («Украинский христианский демократический фронт», экологическое движение «Зеленый мир», «Украинский демократический союз», «Мемориал» и др.), начавшими использовать «демократизацию и гласность» для антисоветской и (поначалу умеренной) националистической пропаганды.

Такие же течения были в Компартии Украины (КПУ), где уже в 1986–1987 гг. появились вполне откровенные «национал-коммунисты».

Первым крупным альтернативным политическим движением Украины стал созданный в 1988 г. «Народный Рух» во главе с известным диссидентом Вячеславом Чорновилом. В «Рух» вошли диссиденты и националисты разных взглядов, а также существенная часть захваченной «демократическим порывом» творческой интеллигенции и студенчества.

В 1989 г. «Рух» встал в жесткую оппозицию к КПУ. И тогда же КПУ раскололась на «марксистскую» и «демократическую» платформы. Причем и в составе «Руха» (так называемые национал-демократы), и в составе демократической платформы КПУ (так называемые суверен-коммунисты) существенную часть представляли вполне решительные украинские националисты.

В 1990 г., когда в СССР была ликвидирована однопартийная политическая система, первой организацией «эпохи многопартийности» стала отпочковавшаяся от «Хельсинской группы» Украинская республиканская партия (УРП) во главе с двумя известными диссидентами со стажем — Левко Лукьяненко и Степаном Хмарой. Причем УРП сразу провозгласила своей целью (отметим — в дословном соответствии с программами ОУН) «создание Украинского независимого соборного государства».

И в том же 1990 г. вышло постановление ЦК КПУ «О реализации программы исторических исследований, улучшения изучения и пропаганды истории Украины», которое резко подстегнуло начатый еще в 1988–1989 гг. процесс «суверенизации» украинской истории.

В массовую и профессиональную прессу широким потоком хлынули «исторические исследования» украинских и зарубежных (в основном националистических эмигрантских) авторов.

Первый регистр этих «исследований» — переписывание русско-советско-украинской истории в историю угнетения Украины «имперской Москвой». Здесь в одном ряду оказались и «колониальный Переяславский договор», и «ликвидация казацких вольностей», и «военная агрессия России для уничтожения украинской свободы в 1917–1921 годах», и «преступления ленинизма и сталинизма», включая «репрессии против буржуазных националистов», «голодомор», «угнетение и уничтожение национальной культуры, национальной интеллигенции и украинского языка», «предательский пакт Молотова-Риббентропа», а также «многовековое ограбление богатой и трудолюбивой Украины царской и коммунистической империей».

Второй регистр «новых исторических исследований» касался «удревнения» и возвеличивания собственной украинской истории. Здесь утверждалось, что украинцы даже не просто древние арии, а предки древних ариев, что украинцы никогда никому не покорялись, пока их не сломила «тупая и бездушная русская сила», что средневековая Украина, включая Запорожскую Сечь, была мировым образцом политической демократии, что в XVII веке казацкая Украина уже имела эффективную рыночную экономику и высокопродуктивное фермерское хозяйство. И что две попытки восстановления исторической украинской государственности в 1917–1921 гг. и в 1941–1945 гг. — были сорваны жестокой военной силой Москвы.

Вся эта система исторических мифов строилась при чрезвычайно активном участии националистической эмиграции. Уже в 1990 г. в Киеве прошел первый конгресс «Международной ассоциации украинистики», на котором сотни зарубежных гостей объясняли «оторванным от мира» украинцам истинные вехи «великой украинской истории».

Под доминирующим эмигрантским «учёно-профессорским» влиянием система новых исторических — подчеркнуто антисоветских и антироссийских — мифов приобретала в массовом политическом, научном, учебном обиходе «незалежной» Украины как бы авторитетный и неоспоримый характер. И решительно отрывала украинскую социальную, политическую, культурную, экономическую историю от общей российско-имперской и советской истории, описывая жизнь наших родственных народов как многовековой непримиримый конфликт.

Именно так Богдан Хмельницкий стал «национал-предателем», Петр Первый — «палачом украинского народа», а Иван Мазепа — великим дальновидным политиком. И именно так началась героизация украинских сподвижников гитлеровского нацизма. Особенно быстро этот процесс шел на Западной Украине, где уже в 1990 г. — отметим, до развала СССР! — были снесены несколько памятников Ленину и воздвигнуты памятные знаки лидерам и организаторам ОУН и УПА Е. Коновальцу, С. Бандере, Р. Шухевичу, Я. Стецько.

Процесс такого переписывания истории, который в полной мере развернулся на Украине еще до ее формальной независимости, сопровождался массовым «десантированием» в республику эмигрантской радикально-националистической элиты. Которая быстро объединялась с «идеологически родственной» местной элитой, а далее незамедлительно и активно включалась в украинский политический процесс. Уже к 1993 г. на Украине возникло более десятка радикально-националистических партий и движений с корнями в Организации украинских националистов. Помимо упомянутой выше Украинской республиканской партии (УРП), это были:

Конгресс украинских националистов (КУН) во главе с прибывшей из эмиграции Ярославой Стецько, о которой мы писали в предыдущих статьях;

бандеровская ОУН (р);

мельниковская ОУН (м);

Украинская национальная партия (УНП);

Украинская христианско-демократическая партия (УХДП);

Украинская народно-демократическая партия (УНДП);

Украинская национальная ассамблея (УНА);

Украинская народная самооборона (УНСО);

Социал-националистическая партия Украины (СНПУ);

Державный союз Украины (ДСУ), —

и ряд других.

Активность эмигрантских структур ОУН партийной деятельностью, разумеется, не ограничивалась. Они настойчиво шли в широкие слои общества и, прежде всего, в его элитные сегменты.

Так, ОУН (з) (так называемая «зарубежная»), связанная с наиболее респектабельными политическими кругами Запада, в основном налаживала коммуникации в научных, преподавательских, медийных кругах Украины.

ОУН (м) («мельниковская») и «бульбовцы» (последователи антисоветских боёвок Тараса Бульбы-Боровца в Полесье во времена Великой Отечественной войны) проявляли максимальную активность в работе с властно-бюрократическими и предпринимательскими кругами.

ОУН (б) («бандеровская») уделяла особое внимание «силовым» элитам Украины и в первую очередь (как и завещал Бандера) армии и спецслужбам.

Именно эта партийная и внепартийная работа, начатая еще в позднесоветские годы и резко активизированная после обретения Украиной «незалежности», неуклонно меняла массовое сознание всех сегментов украинского общества.

В этом процессе, кроме перечисленных выше партийных структур, большую роль играло множество националистических общественных организаций. Прежде всего — учрежденное во Львове еще в 1868 г. и воссозданное в Киеве в 1989 г. Всеукраинское Общество «Просвита» («Просвещение») имени Тараса Шевченко. Это Общество, имея формальный культурно-просветительский статус, на деле замыкало на себя огромный объем неформального политико-идеологического влияния.

Через «Просвиту», где особенно большую роль играли представители ОУН (м) и ОУН (з), шло наиболее активное воздействие на научные круги Украины (включая гуманитарные отделения Академии наук). Через «Просвиту» согласовывались программы публикаций основополагающих «концептуально-идеологических» текстов новой власти, включая монографии и учебники для школ и вузов. Через «Просвиту» шла большая часть культурных и научных обменов с Западом и даже немалая часть программ экономического взаимодействия с украинской диаспорой.

«Просвита» имела важный голос при подборе кандидатур на основные «идеологические» посты в органах власти. А они, как мы уже обсуждали в нашей газете, в своем большинстве доставались именно представителям той части украинского политического спектра, которая была привержена идеям «нациократии» (по М. Сциборскому), «интегрального национализма» (по Дм. Донцову), и т. п.

«Просвита», наконец, наряду с активом радикально-националистических партий, очень внимательно участвовала в отборе той научной, культурной, медийной украинской молодежи, которую отправляли учиться, доучиваться и стажироваться на Запад — в США, Великобританию, Германию, Канаду и т. д. Нужно подчеркнуть, что именно эта молодежь сегодня составляет решающую (и вполне профессиональную) часть того экспертно-журналистского сообщества, которое информационно-идеологически обслуживает киевскую хунту на телевидении и радио, в газетах и Интернете.

В этих условиях политические и спецслужбистские круги Запада получали на «незалежной» Украине очень широкие возможности для работы. В том числе напрямую, без эмигрантских националистических посредников. В частности, существенная часть генералитета украинской армии, полиции и спецслужб прошла — после советских и украинских Академий — дополнительную выучку (и дополнительную, вполне специфическую, идеологическую обработку) в военных академиях США и других западных стран.

Но при этом страны Запада заодно весьма активно использовали — и используют — потенциал радикально-националистической украинской эмигрантской молодежи. И в роли своих эмиссаров в политике, спецслужбах и частном бизнесе. И в роли украиноязычных волонтеров в подразделениях сил специальных операций США. И в роли инструкторов для военной подготовки («вышколов») боевиков украинских националистических партий. И в роли солдат и офицеров направляемого на Украину контингента частных военных компаний (ЧВК).

Разумеется, влияние радикально-националистических украинских автохтонных и эмигрантских групп на украинскую внутреннюю и внешнюю политику нельзя преувеличивать и считать чуть ли не тотальным. Эта политика, в условиях невыстроенной государственности и экономического и властного доминирования хозяйственных элит Восточной Украины, определялась в основном коммерческим и коррупционным цинизмом властных кланов и создаваемых этими кланами «больших» партий (КПУ, Соцпартия, «Рух», «Новая Украина» и далее вплоть до нынешних «Партии регионов», «Батькивщины» и т. д.). Именно через эти партии властные кланы проводили свою политику в Верховной Раде и региональных бюрократиях.

Но в том, что касается воспитания и индоктринации населения, радикальные националисты неуклонно «прибирали к рукам» всё большую часть массового сознания.

И здесь нельзя не подчеркнуть, что значительная часть российской политической и идеологической элиты того времени либо смотрела на это «сквозь пальцы», либо этому откровенно способствовала. Воспринимая украинские идеологические трансформации как гарантии от попыток восстановления наиболее трудно разрушаемого российско-украинского социально-культурного единства (то есть воссоздания недавно разрушенного СССР) или, не дай Бог, от попыток «коммунистического реванша».

Беремся ответственно утверждать, что никакой серьезной, вдумчивой и системной работы для противодействия описанным концептуально-идеологическим трансформациям Украины Россия не вела. И беремся столь же ответственно утверждать, что уже в 2004 г. победа первой «оранжевой революции» и «продавливание» В. Ющенко на президентский пост решающим образом определялись не только и не столько системой внешних влияний и западной (прежде всего, американской) многосторонней экономической и политической поддержкой, сколько созданной в предыдущие «незалежные» годы массовостью «нового украинского сознания». Сознания разного в разных регионах Украины, но в весьма значительной части воинственно-националистического и антироссийского.

В чем же сегодня заключается концептуальная база этого нового украинского сознания, в чем состоят его региональные и другие отличия? Как и кем формировались эти отличия?

Об этом в следующей статье

предыдущие материалы цикла:
Украинский нацизм: как это начиналось
Идеи и идеологи украинского национализма
Бандеровщина. Украина. 1941-1942
Бандеровщина в разгар Великой войны
Бандеровский террор на исходе Великой Отечественной войны
Степан Бандера: послевоенное концептуальное наследие
Степан Бандера: послевоенное концептуальное наследие. Часть II

источник:
статья Юрия Бялого Радикальный украинский национализм: постсоветский концептуально-идеологический реванш
опубликована в газете "Суть времени" в №85 от 9 июля 2014 г.
Tags: Украина, бандеровцы, история, концептуальная война, национализм, перестройка
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments