invirostov (invirostov) wrote,
invirostov
invirostov

Оправдание неравенства



Нельзя не признать, что вся история человечества прошла под знаком социального человеческого неравенства и обоснования этим неравенством «власти избранных».
В рамках победившего в буржуазных революциях либерализма (с его «свободой, равенством, братством» на знаменах) оправдать неравенство было невозможно...
А так ли невозможно?


В предыдущей статье (От политики Бисмарка к колониальной политике) было рассмотрено, что когда капиталистические государства начинают тратить ресурсы на колониальные войны и захваты, единство нации и гармонизация отношений между трудом и капиталом подрываются.
Красные (социалисты и коммунисты) начинают бить в больную точку, указывая на то, что ресурсы, необходимые для подобной гармонизации, изымаются невесть куда...
А потому властные группы не могли не искать «концептуальные противоядия» получавшим все большее влияние «социалистическим» концептам пролетарской солидарности и интернационализма.
В чем, прежде всего, искали такие «противоядия»?



Уже из теоретических изысков в сфере социал-дарвинизма и «расовой борьбы» стало понятно, куда был направлен основной удар. Главная атака пошла на тот (освященный сначала христианством, а затем и Великими буржуазными революциями!) концепт, который довели до логической завершенности социалисты и коммунисты. На концепт фундаментального — антропологического — человеческого равенства.

Нельзя не признать, что вся история человечества прошла под знаком социального человеческого неравенства и обоснования этим неравенством «власти избранных». Так, например, более двух тысяч лет назад Платон (диалог «Государство») и Аристотель (трактат «Политика») в Греции, Конфуций («Беседы и суждения») в Китае, Вишнагупта (трактат «Архашастра») в Индии — утверждали и оправдывали социальное неравенство, а также строили различные модели «идеального правления» с учетом этого неравенства.

Однако и у Платона, и у Конфуция власть должны были осуществлять, во-первых, только достойнейшие и нравственные и, во-вторых, только преследуя цели общего блага. Причем если у Платона и Вишнагупты достойнейшие определялись аристократически — по признакам происхождения и благородного воспитания и образования, то у Конфуция «низкородный» тоже мог стать достойнейшим и восходить по лестнице власти за счет своего труда, таланта и готовности служить общему благу.

Великие авраамические религии (иудаизм, христианство, ислам) признавали равенство всех людей перед богом (то есть, антропологическое равенство), но делали из этого равенства исключение. Это исключение было наиболее проработано в католическом христианстве. Суть его была в том, что право на власть освящалось Папой Римским как наместником бога на земле и даровалось монархам. Которые актом папского помазания на царство как бы приобщались божественной власти, и далее как бы «божественной милостью» делегировали часть своей власти вниз по «пирамиде» властной иерархии: князьям, герцогам, графам, баронам и т. д. — родовой «аристократии происхождения».

Протестантизм, как мы обсуждали ранее, отказался признавать «божественное право» Папы. То есть разрушил фундамент той многовековой властной иерархии «аристократов происхождения», которая освящалась католицизмом. И именно под знаменем антропологического равенства всех людей происходили буржуазные революции Нового времени: голландская, английская, а также Великая французская. Та самая, которая провозгласила Свободу, Равенство, Братство. Та самая, которая вскоре решительно вознесла на верхние этажи власти «аристократию денег» (и в какой-то мере труда по производительному использованию денег) — буржуазию.

«Аристократия происхождения», в революциях проигравшая львиную долю власти восходящему (по преимуществу «низкородному») буржуазному классу, в основной массе была вынуждена смириться с поражением. Но ее немалая часть мечтала о реванше. Особенно наглядно это происходило во Франции, с ее несколькими реставрациями монархии после Великой французской революции.

В последней трети XIX века пролетариат стал организованной политической силой (главная заслуга в этом принадлежит, конечно же, марксизму), заявил в качестве своей цели пролетарскую революцию, а также сформулировал свои принципы истинного «коллективизма равенства», пролетарской солидарности и интернационализма. То есть, стал столь же реальной угрозой для власти буржуазии, какой буржуазия ранее стала для власти аристократии.

Именно в этот момент империалистическая буржуазия ощутила потребность в «недобитой» аристократии как в интеллектуальном и политическом союзнике против социалистов и коммунистов. Именно в таком — еще недавно немыслимом — единстве целей и были поставлены задачи «оправдания власти неравенством».

Но как это сделать? В рамках победившего в буржуазных революциях либерализма (с его «свободой, равенством, братством» на знаменах) оправдать неравенство было невозможно. А значит, равенство нужно было атаковать вместе со свободой и братством. То есть? То есть, только антропологически. Ведь действительно, именно антропологическое равенство оказывается фундаментом и предпосылкой человеческих свободы и братства (того самого «истинного коллективизма» по Марксу). Нет равенства — не может быть ни братства, ни свободы.

В арсенале аристократии имелись давние концептуальные основания для атаки и на равенство, и на свободу, — радикальные версии гностицизма с их именно антропологическим неравенством. О гностицизме, который в первые века новой эры был главным — и очень мощным — концептуальным и даже метафизическим соперником христианства, мы обстоятельно поговорим позже. Здесь лишь отметим, что расовые теории аристократов Жозефа де Гобино и Хьюстона Чемберлена, которые мы обсуждали ранее, имеют явные гностические корни.

Однако в тот момент расистские концепты было трудно перенести на национальную почву и адресовать главным врагам — социалистам и коммунистам. Поди найди и обоснуй критерии, по которым их надо признать «расово чуждыми» в собственной стране! В конце XIX — начале ХХ веков на это еще никто не решался.

И потому антикоммунистический союз родовой аристократии и империалистической буржуазии обратился к наиболее убедительным для тогдашних масс «научным» обоснованиям неравенства. А именно, к развивавшейся в то время социологии власти и, конкретнее, к определенным вариантам так называемой «теории элит».

Подчеркнем, что «теория элит» — в целом наука вполне почтенная. Она признает, что в сложно организованном обществе с его разделением труда не может не выделяться особая функция социально-политического, экономического, государственного управления. И, значит, обязательно существует особая группа, которая исполняет эту функцию — управляющий класс, или элита. И значит, не может не быть объективного неравенства по принципу «управляющие — управляемые».

Отсюда следует необходимость изучения многих вещей. Функции элиты и требования к ее качествам... Принципы и условия формирования элиты... Критерии ее соответствия своей роли... Риски вырождения или перерождения элиты, когда она либо оказывается неспособна качественно выполнять свои функции управления, либо подменяет цели своего управления, заботясь не об общем благе (по Платону или Конфуцию), а только о своих политических, экономических, в целом властных интересах.... Наличие и свойства каналов социальной мобильности, которые позволяют обновлять или радикально менять элиту... Устройство общества и способы управления обществом и государством, которые позволяют элите наилучшим образом выполнять функции управления... И так далее.

О том, каковы были результаты этих исследований и как эти результаты использовались (применялись) в «войне с равенством», — в следующей статье

источник:
статья Юрия Бялого
Марксизм, империализм и оправдание неравенства
опубликована в газете "Суть времени" в №52 от 30 октября 2013 г.


Tags: история, концептуальная война, общество
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments