invirostov (invirostov) wrote,
invirostov
invirostov

Всеобщая грызня - это мотор развития?



Идеи пролетарского интернационализма и пролетарской солидарности подвергались ударам ещё в XIX веке. Первые удары нанес социал-дарвинизм.
Для одних социал-дарвинистов люди — это почти что звери. И потому они — для того, чтобы развиваться, — должны вести себя по-звериному. То бишь пожирать друг друга. Для других социал-дарвинистов люди — это социальные звери. Они наделены не биологическими, а социальными зубами.


(эта статья является продолжением статьи Подлинный Маркс — горяч, а не холоден. (Будущее марксизма))

Душа марксизма связана с определенным, очень глубоким и тонким, представлением о коллективизме. Вовлеченное в горнило политических боев своего времени, это тонкое и глубокое представление о коллективизме неизбежно должно было подвергнуться политическим упрощениям — и превратиться в то, что именуется пролетарским интернационализмом и пролетарской солидарностью. Я вовсе не призываю читателя негодовать по поводу этого упрощенчества. Живая политика всегда приводит к упрощению.

И потому давайте не осуждать и не восхвалять все то, что именуется пролетарским интернационализмом и пролетарской солидарностью. Давайте это самое — конечно, жизненно огрубленное, но в силу этого от жизни не отчужденное, — исследовать. Причем именно так, как предлагал Маркс — исторически. И прежде всего давайте исследовать, каким именно проблематизациям (или же концептуальным бомбардировкам, коль скоро речь идет о концептуальной войне) подвергались марксовы огрубленные, но обладающие политическим бытием построения.

Первые удары по этим построениям нанес социал-дарвинизм.

Предтечей оного являлся Томас Мальтус, а основоположником — Герберт Спенсер. Для одних социал-дарвинистов (Ф. Шальмайера, например) люди — это почти что звери. И потому они — для того, чтобы развиваться, — должны вести себя по-звериному. То бишь пожирать друг друга.

Для других социал-дарвинистов (таких, как М. Ваккаро) люди — это социальные звери. Они наделены не биологическими, а социальными зубами. То есть и биологическими тоже, но еще и социальными. А также не биологическими, а социальными желудками, когтями и так далее. А также не биологическими, а социальными инстинктами. И если эти социальные звери не начнут по-социальному грызться, то социальной эволюции не будет.

Да, социальная эволюция — это не вполне биологическая эволюция. Но основа одна — грызня. Каждому виду эволюции нужен свой вид грызни, но всем видам эволюции нужна грызня. И потому долой сострадание! Долой альтруизм! Да здравствует неравенство! И будь проклят этот самый коллективизм, да еще и прочно склеенный с гуманизмом.

Если кто-то думает, что речь идет только о Шальмайере или Ваккаро (то есть о делах давно минувших дней), то этот кто-то недооценивает и влияние социал-дарвинизма на современном Западе (пример — Ф. фон Хайек), и глубину человеконенавистничества так называемых российских реформаторов.

Гайдар, Чубайс и их «соратники» — это грубые ипостаси того же самого. Это фанатическое огрубление учений Спенсера, Шальмайера, Ваккаро. Ну, и Л. Гумпловича, который признает регулятивную роль не только биологических и социальных инстинктов, но и потребностей. Оговаривая при этом, что основная потребность — это потребность в господстве. И потому «да здравствует грызня» как единственный способ удовлетворения этой — видите ли, фундаментальной — потребности.



Итак, первые удары концептуальных бомб, призванных сокрушить марксистские построения, нанесли Герберт Спенсер и его последователи. «Какой коллективизм! Какая справедливость! — восклицали они. — Цветы развития растут из сора биологической и социальной грызни. Коллективизм и солидарность должны быть вырваны с корнем из человеческой жизни, если мы хотим развития. Им нет места ни на уровне индивидов, ни на уровне классов, ни на уровне международных отношений».

Эти концептуальные бомбы — и нанесенные с их помощью удары по марксизму — при всей их важности не исчерпывают ни ассортимента боеприпасов, с помощью которых следовало обрушить марксизм, ни видов концептуальной войны, ведущейся против марксизма с помощью этих боеприпасов.

Наряду с социал-дарвинистскими велись и расистские концептуальные бомбардировки. Жозеф де Гобино и Хьюстон Чемберлен утверждали, что равенство в любой его модификации невозможно в расово разделенном человечестве. Что оно неизбежно приводит к торжеству посредственности. Что равенство и коллективизм тождественны антропологической катастрофе. И что в основе жизни человечества лежат принципы «расовой борьбы».

Если Фридрих Ницше, философ, несомненно, гениальный и противоречивый, с болью восклицал о невозможности сочетания принципа жизни и принципа справедливости, то Гобино и Чемберлен с беспощадностью хладнокровных «интеллектуальных пресмыкающихся» выстраивали интеллектуальную инквизицию, призванную искоренить все, что связано с равенством и справедливостью. То, что при этом искоренялся не только марксизм, но и христианство, — несомненный факт. Равно как и то, что именно идеи Гобино и Чемберлена оплодотворяли бесноватого Гитлера.

Обвинять в оплодотворении немецкого нацизма Ницше или Хайдеггера вряд ли целесообразно. Этак можно до многого дообвиняться. Но Гобино и Чемберлен — не Хайдеггер и не Ницше. Они достаточно примитивны. И самым непосредственным образом повлияли на гитлеризм.

Впрочем, здесь важно подчеркнуть не то, как именно они повлияли на гитлеризм, а то, под каким интеллектуальным углом они наносили удар по марксизму вообще и, прежде всего, по его концепции коллективизма, братства, равенства, справедливости.

Под другим углом другие удары нанесла, например, вполне разумная и весьма далекая от расизма социология индустриального общества. Разрабатывавшие эту социологию ученые (я имею в виду Эмиля Дюркгейма и его последователей) утверждали, что в зрелом индустриальном обществе уже невозможна старая «механическая» внутриклассовая солидарность, и что эта солидарность не может не потерять столь дорогой для Маркса и марксистов собственно пролетарский характер. Ибо в зрелом индустриальном обществе она, якобы, уступает место новой «органической» межклассовой солидарности работников, предпринимателей, управленцев и т. д., занимающих взаимно-необходимые роли в индустриальном разделении труда и совместно заинтересованных в наращивании и использовании результатов этого труда.

Но главная атака на концепт пролетарского интернационализма и солидарности, конечно же, шла не от теории, а от политической практики. Уже во время войн последней трети XIX века и, тем более, во время Первой Мировой войны не только широкие массы воюющих стран, но и большинство рабочих и даже (!) большинство социалистов оказалоиь охвачены достаточно воинственным патриотическим национализмом.

Все это не могло не привести к ослаблению национальных марксистских (социалистических и коммунистических) партий, а также международного марксизма (крах Первого и затем Второго Интернационала). И не могло не привести к попыткам марксистов переосмыслить концепт пролетарского интернационализма (Эдуард Бернштейн, затем Карл Каутский, Альбер Тома и другие) вплоть до его полного отрицания.

В предыдущих статьях я уже обсуждал и Бернштейна, и Каутского, и других. Напомнив читателю об этих марксистах (да-да, конечно же, марксистах, причем далеко не второстепенных)… Напомнив читателю о попытках этих марксистов — друзей Маркса, его соратников — ответить на вызовы времени, я должен теперь перейти в своем анализе драматической и даже трагической истории марксизма (а любая история крупного мировоззрения всегда и драматична, и трагична одновременно) к рассмотрению всего того, что связано с политической подоплекой осуществляемых антимарксистских концептуальных бомбардировок.

Почему в рассматриваемую эпоху необходимо было столь форсированное концептуальное противодействие коллективистскому марксизму? Какие исторические обстоятельства, классовые в том числе, порождали такое противодействие?

Общеизвестно, что империалистическому государству как субъекту мировой политики уже с середины XIX века очень мешали социалисты и коммунисты. Мешали и теоретическим обоснованием классовой борьбы, и регулярными попытками реализации в политической практике той или иной формы классовой и международной солидарности.

Гораздо реже обсуждается ключевой, с моей точки зрения, вопрос о том, каким именно империалистическим государствам и почему все это мешало в наибольшей степени. Об этом — в следующей статье.

источник:
статья Юрия Бялого
Будущее марксизма
опубликована в газете "Суть времени" в №51 от 23 октября 2013 г.


Tags: Маркс, будущее, история, коммунизм, концептуальная война, общество, человек
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments