invirostov (invirostov) wrote,
invirostov
invirostov

просто так. для себя



Дважды в год - перед Новым Годом и перед Днём Рождения я испытываю какое-то странное безразличие ко всему. Нет, вернее, не безразличие, а несвойственное мне спокойствие. Впрочем я знаю, что спокойствие это обманчиво, что оно лишь ширма. Спрятаться за ней, чтоб никто (в том числе и я сама) не увидел того, чего видеть не должно.
Однако, как примитивно я устроена. Нехитрое дело: страдать любым видом депрессухи именно перед НГ или днюхой - ведь как бы я ни говорила себе, что даты мне не важны, а подсознание реагирует на них, пытается подводить какие-то итоги, и, судя по всему, итоги эти неутешительны. Подсознание выносит мне жесткий приговор, от которого я и прячусь за ширмой спокойствия.

Страх. Страх того, что я убегаю от себя. Или, наоборот: радость, что я убегаю от себя. Страх, что я никуда не прибегу.

Ночь. В голову лезут отрывки из книг, которые когда-то были любимыми, а теперь даже не знаю... Я давно ничего не читаю и не перечитываю. Т.е. я читаю, но не так, как раньше.


А мы, их жалкие потомки, скитающиеся по земле без убеждений и гордости, без наслаждения и страха, кроме той невольной боязни, сжимающей сердце при мысли о неизбежном конце, мы не способны более к великим жертвам ни для блага человечества, ни даже для собственного счастия, потому знаем его невозможность и равнодушно переходим от сомнения к сомнению, как наши предки бросались от одного заблуждения к другому, не имея, как они, ни надежды, ни даже того неопределенного, хотя и истинного наслаждения, которое встречает душа во всякой борьбе с людьми или судьбою...
(Михаил Лермонтов «Герой нашего времени»)


Трижды мне представлялась такая возможность. Понимаешь,
трижды! Я давал клятву, что, если когда-нибудь эта дверь окажется предо мной, я войду в нее. Убегу от всей этой духоты и пыли, от этой блестящей мишуры, от этой бессмысленной суеты.
Убегу и больше никогда не вернусь. На этот раз я уже непременно останусь там. Я давал клятву, а когда дверь оказывалась передо мной, не входил.
(Герберт Уэллс «Дверь в стене»)


Я был ищущим и все еще остаюсь им, но ищу я уже не на звездах и не в книгах, я начинаю слышать то, чему учит меня шумящая во мне кровь. Моя история лишена приятности, в ней нет милой гармонии выдуманных историй, она отдает бессмыслицей и душевной смутой, безумием и бредом, как жизнь всех, кто уже не хочет обманываться.
Жизнь каждого человека есть путь к самому себе, попытка пути, намек на тропу. Ни один человек никогда не был самим собой целиком и полностью; каждый, тем не менее, стремится к этому, один глухо, другой отчетливей, каждый как может. Каждый несет с собой до конца оставшееся от его рождения, слизь и яичную скорлупу некоей первобытности. Иной так и не становится человеком, остается лягушкой, остается ящерицей, остается муравьем. Иной вверху человек, а внизу рыба. Но каждый – это бросок природы в сторону человека. И происхождение у всех одно – матери, мы все из одного и того же жерла; но каждый, будучи попыткой, будучи броском из бездны, устремляется к своей собственной цели. Мы можем понять друг друга; но объяснить может каждый только себя».
(Герман Гессе «Демиан»)


Так вот что такое Тошнота, значит, она и есть эта бьющая в глаза очевидность? А я-то ломал себе голову! И писал о ней невесть что! Теперь я знаю: я существую, мир существует, и я знаю, что мир существует. Вот и все. Но мне это безразлично. Странно, что все мне настолько безразлично, меня это пугает. А пошло это с того злополучного дня, когда я хотел бросить в воду гальку. Я уже собрался швырнуть камень, поглядел на него, и тут-то все и началось: я почувствовал, что он существует. После этого Тошнота повторилась еще несколько раз: время от времени предметы начинают существовать в твоей руке.
(Жан Поль Сартр «Тошнота»)


«И повторилось то, что было сотни лет назад. Храм божества Огня огнем в руины превращался. Однажды на заре, лишенной птиц, увидел маг, как надвигается на стены пламень, круг за кругом. Была минута, когда ему хотелось в водах искать спасения, но он раздумал, поняв, что смерть явилась увенчать его преклонный возраст, освободить от всех забот. И он шагнул в пожар. Но языки огня не впились в тело, а облизали ласково, обмыли, не обожгли, не превратили в пепел. И с облегчением, с болью унижения, с ужасом он понял, что он сам тоже только призрак, который видится во сне кому-то».
(Хорхе Борхес «В кругу руин»)


Отрывки из прежде любимых книг... Они окружили меня со всех сторон. Кто-нибудь спасет меня от них?
Кажется, я знаю кто. Маяковский!

Эй!
Господа!
Любители
святотатств,
преступлений,
боен,—
а самое страшное
видели —
лицо мое,
когда
я
абсолютно спокоен?
(Владимир Маяковский «Облако в штанах»)


Tags: осколки
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments