invirostov (invirostov) wrote,
invirostov
invirostov

о дряни

хоть память укрыта
такими большими снегами...


Представляю вашему вниманию книженцию под сурьезным названием «Энциклопедический словарь культуры XX века». Автор В.Руднев. Издательство «Аграф» Москва, 2001 г.
Я взяла её в районной библиотеке. Посмотрела статьи: абсолютный идеализм, авангардное искусство, акмеизм, аналитическая психологи и т.п, - на первый взгляд ничто не предвещало беды. Дома стала смотреть внимательнее… увидела статью «Семнадцать мнгновений весны». Ну, думаю, хорошо, что этот фильм включен в словарь культуры XX века. Начала читать статью… и дальше всё смотрите сами.
Курсивом мои комментарии. Жирным выделила наиболее потрясшие меня моменты…. Хотя, по большому счету, там надо выделять ВСЁ.
И осторожно: чтиво не для слабонервных.


"....Этот фильм имел такой ошеломляющий успех потому, что в нем был показан внутренний эмигрант, живущий среди чужих, сделавшихся наполовину своими, и противостоящий активному (впрочем, уже не особенно активному) влечению к смерти (см.) погибающей гитлеровской Германии весны 1945 г. В этом фильме был показан двойной стандарт внутреннего эмигранта. Внутренний эмигрант и шпион всегда живут по двойному стандарту. Один стандарт для своих — другой для чужих.
То есть и внутренний интеллигент, и шпион живут "по лжи", а ложь как оппозиция истине соответствует в определенном смысле смерти в оппозиции к жизни (см. также философия смерти). Но, так сказать, смерти во имя жизни. Вот это сопротивостояние внутреннего эмигранта и шпиона, проартикулированное в фильме о Штирлице наиболее ярко и талантливо, и сделало этот фильм шедевром. Можно даже сказать, что это фильм о трагедии русской внутренней эмиграции, не знающей, что скоро будет перестройка и поэтому уже почти готовой к тому, чтобы полностью раствориться в лояльном отношении к власти, то есть в духовном смысле умереть. Так и Штирлиц возвращается в Берлин только для того, чтобы погибнуть "со своими", то есть с немцами, — задание блестяще выполнено, с рациональной точки зрения в Берлине его ничто не удерживает. Но Россия стала чужой, так же как внутреннему эмигранту стала чужой демократия. Пассивная установка на смерть превращается в активную.

такое начало меня уже основательно насторожило. Но дальше ждало ещё более «интересное» продолжение. Опускаю страницу – там ничего о Штирлице, зато много о Фрейде и влечении к смерти. Однако, порассуждав о навязчивых неврозах – видимо, автору очень близка эта тема – он возвращается к Штирлицу. Читаем дальше

Штирлиц действует в асексуальной среде анально-компульсивных (см. обсессивный дискурс) эсэсовцев, подчеркнуто аккуратных и корректных.

В этой стерильной среде сотрудников СД, где господствует корректная деловитость, правда соседствующая с усталостью и невыспанностью (эсэсовцы тоже люди), где, в сущности, нет плохих и хороших, что сразу выделяет этот фильм из разряда ему подобных, лишь один раз приводится, да и то с явным осуждением, сексуальная история о "бабельсбергском бычке" Геббельсе, которого застукали на том, что он устроил себе домашний бордель в загородном доме. Именно поэтому Геббельс ни разу не появляется на экране (только в документальных кадрах), и отчасти именно поэтому Штирлиц отметает его в качестве кандидатуры на политическое партнерство (в чем, как увидим ниже, сексуальность играет не последнюю роль).

асексуальная среда анально-компульсивных эсэсовцев – сильно, сильно… Возникает подозрение, что автор перед написанием что-то употреблял…

Случай Штирлица начинается с того, что ему загадывается неразгадываемая загадка: кто из четверых самых влиятельных нацистов ведет сепаратные переговоры с американцами? Как известно, в сказке загадывает загадку царь: "Пойди туда — не знаю, куда; найди то — не знаю, что; отгадаешь — получишь царевну и полцарства в придачу ("Хайль Штирлиц!"), а не отгадаешь — мой меч — твоя голова с плеч" — смерть.

Несомненно, автор что-то употреблял! Хайль Штирлиц!

И вот отбор, тестирование четырех фигур — Геринга, Геббельса, Гиммлера и Бормана — одного на роль ведущего переговоры, а другого на роль того, на кого можно опереться, — ведется Штирлицем, как брачный тест. Геринг слишком толстый и противный — оставим его для Нюрнбергского процесса, на Геббельса положиться нельзя — у него подмоченная репутация (он политический импотент). Остаются две самые могущественные фигуры — Гиммлер и Борман. И вот здесь Штирлиц делает неправильный ход, который мог бы стоить ему жизни (смерти). Гиммлер, рассуждает он, устроитель концлагерей, слишком мрачная фигура, воплощенная смерть, — Запад не пойдет с ним на переговоры. Поэтому Штирлиц выбирает Бормана как переговорщика, а Гиммлера как доверенное лицо. Он пишет письмо Гиммлеру, которое является потенциальным его (Штирлица) смертным приговором. Но тут неожиданно появляется Шелленберг и спасает Штирлица, открывая ему правду, — американцы идут на переговоры со смертью, с Гиммлером. Смерть Штирлица отсрочивается.

“Геринг слишком толстый и противный» - уйди, прааативный…. Ты мешаешь автору рассуждать о брачных тестах..

Как известно, среди эсэсовцев царил гомосексуализм, подобно тому как он процветал в Ордене тамплиеров, культ которого был распространен у нацистов. Ср. формулунапутствие тамплиеров:
"Отныне вы должны изгнать из души своей любые помыслы о женщине, но, если вас начнет обуревать жар природной страсти, вы сможете позвать одного из ваших братьев, кото¬рый поможет вам, но и сами вы не должны будете отказывать в своей помощи тому, кто окажется обуреваем подобной же страстью".
И вот Штирлиц как бы выбирает себе покровителя, вернее, покровителей. На высшем уровне — Борман и Гиммлер, а на уровне непосредственного или смежного начальства — Шелленберг, начальник контрразведки СД, и Мюллер, начальник гестапо. Все, как уже говорилось, очень милые люди. И в общем, Штирлицу временно удается обмануть обоих низших начальников и охмурить Бормана. Характерна сцена "ревности" в конце фильма, когда Штирлицу в его дом звонит радистка, но, по¬скольку рядом находится Мюллер, Штирлиц говорит в трубку: "Здравствуйте, партайгеноссе Борман". С одной стороны, он этим задевает Мюллера. Но, с другой стороны, Штирлицу на самом деле хочется, чтобы это был Борман, а не какая-то там радистка, которую нужно побыстрей убрать из Берлина, чтобы не путалась под ногами и не мешала заниматься важными делами. И Мюллер действительно ревнует Штирлица к Борману. И к Шелленбергу, разумеется.

Ну, конечно… зачем Штирлицу какая-то там радистка, когда вокруг столько красавцев – истинных арийцев… и все они «очень милые люди». Мысль автора понятна.

Почему немцы в фильме практически все такие, в общем, симпатичные (кроме Гитлера, который появляется пару раз, и Гиммлера, который играет роль "главного плохого", — при этом его коварство не в том, что он организатор концлагерей — это дело прошлое, а в том, что хочет вести сепаратные перего¬воры с американцами).

И действительно, подумаешь – организатор концлагерей – дело прошлое… кто старое помянет – тому глаз вон.

Вероятно, дело в том, что в 1970-е гг. в Советском Союзе начал меняться образ власти — от страшной в 1930-е — 1940-е гг. (Сталин, Берия) через откровенно комическую (Хрущев) к амбивалентно сочетающей смех и смерть. В этом своеобразие фигуры Брежнева — он одновременно смешит и пугает, одновременно человек и автомат, Тарас Бульба и Вий в одном лице.

Ой, мамадорогая… Тарас Бульба и Вий в одном лице. Автор, пеши исчо...сценарии для Голливуда, ага.

Если исходить из гипотезы, что в фильме бессознательно изображена пародия на советскую партийно-властную элиту 1970 гг., то ясной становится внутреннеэмигрантская установка изображать нацистов не как врагов-зверей, а как обыкновенных людей, делающих свою работу, некоторые из них симпатичные и обаятельные, некоторые не очень, но, так или иначе, с ними, какими бы они ни были, приходится жить и сотрудничать.
Традиционный дискурс "про немцев" поэтому рушится на глазах. Даже сцена допроса радистки, по сути садистская, дана в гуманитаризированном ключе. Садисту-эсэсовцу Рольфу самому едва ли не жалко ребенка, которого он хочет заморозить у открытого окна, он тоже человек. Волнуется, нервничает, пьет валерьянку. В общем, все как у людей.

А вот тут автор не прав. Всё-таки не достаточно гуманитаризирована сцена допроса. Рольфа довели до того, что он валерьянку пьет – вот садизм-то!

Обе стороны просто как можно более добросовестно выполняют свою работу. Кто более добросовестен и "честен", тот и выиграет. Негодяев нет, каждый сосредоточенно работает (немцы мало спят, выглядят неважно, пытаются бросить курить и т. д.).После огромного числа фильмов о советском разведчике фильм о Штирлице репрезентировал историю о несоветском разведчике. Мотивы патриотизма уходят на второй план. Главное, что заворожило тогда зрителя, — это профессионализация и тем самым формализация того, что делают обе стороны. Штирлиц уже и думает по-немецки, и говорит "мы, немцы".

А вот тут у меня в голове зазвучала песня из «Семнадцати мнгновений» - «Облаком, сизым облаком, ты полети к родному дому»… Желание иронизировать над статьей пропало. Остаток (кстати, всё самое мерзкое ещё впереди) я дочитывала под звучавшую в голове песню – она помогала не захлебнуться в потоке грязи.

Характерно, что радистку Штирлиц совершенно не хочет, он выпроваживает ее из Берлина в Швейцарию. Но даже этот стереотипный финал (вывоз радистки с детьми из Германии) не трафаретен, он интерпретируется как временный выход Штирлица из порочного гомосексуалистского круга эсэсовцев и обретение им символической космополитической семьи — "фрау фон Кирштайн" и двое детей, один немецкий, другой русский. Правда, потом Штирлиц возвращается обратно в Берлин, к своим мужикам-эсэсовцам….

Пропускаю небольшой абзац – в нем автор пускается в небольшое лирическое отступление, а заодно ненавязчиво хвалится своей начитанностью.А теперь внимание, читаем окончание. Сенсация! По мнению автора, Штирлиц виновен в бомбежке Хиросимы!

Следствием реализации штирлицевского проекта — не дать Гиммлеру договориться с американцами о сепаратном мире за спиной у русских — стала невозможность занятия американцами Европы, то есть подлинного освобождения ее от нацизма, и вынужденная необходимость делить Европу с большевиками (после чего Восточная Европа просто сменила коричневую смерть на красную). Если бы Штирлицу не удалось сорвать переговоры Вольфа с Даллесом в Берне и американцы заняли бы всю Европу, то им не нужно было бы для устрашения дядюшки Джо сбрасывать бомбу на Хиросиму. Проследив всю цепочку, нетрудно сделать вывод, что Штирлиц был изначальным виновником этой смертоносной акции.
Таким образом, "случай Штирлица" — это не только апология внутриэмигрантской идеологии, но урок ей: вот к чему приводит пассивное влечение к смерти со всеми этими милыми эсэсовцами и гестаповцами, Брежневыми, Косыгиными, Андроповыми и Сусловыми. И кажется, что именно такой, сложно-амбивалентной, диалектически неразрешимой, была позиция русской внутренней эмиграции летом 1973 года...."


А теперь несколько слов об авторе статьи В.Рудневе. Из Википедии:
Ру́днев, Вади́м Петро́вич (род. 1958, Коломна) — русский семиотик, лингвист, философ, теоретик психиатрии. Доктор филологических наук. Окончил филологический факультет Тартуского университета по специальности русский язык и литература. Ученик Юрия Лотмана, Бориса Гаспарова и Владимира Топорова.
Автор нескольких книг, среди которых есть такие: «Тайна курочки Рябы: Безумие и успех в культуре», «Словарь безумия», «Диалог с безумием», «Философия языка и семиотика безумия. Избранные работы», «Пригов - поэт-парафреник // Семиотика безумия»
Но известность пришла к нему после публикации «Энциклопедического словаря культуры XX века». Вот что он сам говорит об этой публикации (полностью интервью можно прочитать тут http://www.chaskor.ru/article/vadim_rudnev_ya_ne_veryu_v_hhi_vek_5408):
«Что касается словаря, это какая-то досадная книга, которую я писал ради денег, которая почему-то понравилась людям. И за которую мне отчасти стыдно: она, в общем, довольно личная»...

Ну и под конец фотография одной страницы – которая между титульным листом и вступительным словом автора.
Обратите внимание на информационного спонсора!



Tags: либероиды
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments